История Хорхе
Хорхе, родом с Гран-Канарии, оставил позади годы в мире профессионального футбола и начал более спокойную жизнь в Хаапсалу. В Эстонии он нашёл новую работу, любовь и возможность снова писать.
Интервью: Svea Stamberg & Tetiana Khimich
Текст: Tetiana Khimich
Kujundus ja tehniline teostus: Marina Karpištšenko
Если бы Хорхе когда-нибудь написал историю собственной жизни, она предстала бы перед вами в виде звуков.
Вначале до слуха донеслась бы какофонического вида футбольная симфония. Кричалки, раздающиеся с трибун стадиона, резкий свисток судьи и рёв толпы, празднующей победу.
В ней звучала бы элегантность свадебного марша Мендельсона, страстное соло фламенко-гитары, гул оживлённых разговоров и потрескивание огня под сковородой для паэльи, привезённой из Испании в Эстонию.
Она звучала бы как шум волны, набегающей на берег, как бесконечный хор птиц, возвещающих приход весны, и даже как тихий ритм здоровых суставов, которые после тщательной реабилитации снова начинают двигаться свободно.
Как мелодичные «Tere hommikust» и «Head aega», доносящиеся с домов и улиц Хаапсалу.
Закрыв глаза, вы ощутили бы разнообразие ее вкуса.
Солёная балтийская сельдь в сочетании со свеклой в салатах “Kasukas” и “Rosolje”, традиционный ржаной хлеб с лёгкой кислинкой, горьковатое оливковое масло, сбрызнутое поверх свежих овощей, бокал испанского вина в хорошей компании и первая чашку горячего кофе ранним утром.
Будь Хорхе не писателем, а художником, то в его распоряжении были бы краски и огромный холст. На нем виднелись бы плавные линии и уверенные, яркие мазки почти всех цветов радуги.
На нём были бы десятилетия путешествий, футбольные стадионы, вторые шансы, дороги, по которым он шёл без страха, и вера в то, что самое важное в жизни часто происходит за общим столом.
Хорхе бы изобразил свое обычный рабочий день и очаровательный пейзаж, который он может наблюдать из окон неврологического центра. Меланхоличный залив Хаапсалу, спокойно окрашенный рассветными бликами, птицы, медленно скользящие на поверхности и деревья, безмолвно наблюдающие со стороны. Красное-золотое Солнце, глубоко опускающееся в прохладную воду, пушистые облака, разорванными клочьями белой ваты снующие по небу. Небу, цвета спелого персика, нежной сирени и сверкающего янтаря.
Старая деревянная скамейка у набережной, велосипед, прислонённый к забору, туристы, гуляющие по узким зелёным улицам и каждые несколько минут останавливающиеся, чтобы сделать ещё одну фотографию.
Там был бы чернота вулканического камня и серебристо-серые переливы Балтийского моря.
Только вот для Хорхе серый значил бы не грусть и пустоту, а покой.
Его история пахла бы прогретыми солнцем фруктами, распустившимися тропическими цветами и влажной землёй, медленно выдыхающей жар летнего дня после освежающего грибного дождя.
Воздухом, пропитанный йодом и свежескошенной травой на стадионе, хвоей и октябрьскими яблоками, ждущими незнакомцев у калитки в небольшой пиале.
В ней был бы запах больничной стерильности, дыма от костра и пыльных страниц старых библиотек, скрывающих чье-то прошлое.
Если бы его жизнь была книгой, на обложке был бы изображён улыбающийся мужчина. Не потому, что над ним всегда светит солнце, а потому, что куда бы он ни отправился, он несёт с собой маленький кусочек Испании.
Испанский рай
Этот остров расположен ближе к Африке, чем к материковой Испании, и словно с самого начала существовал на границе разных миров. Даже его название связано не с птицами, как можно было бы подумать, а с собаками.
Для многих путешественников Гран-Канария ассоциируется с бесконечным солнцем, пляжами и вечным летом. Но за этой открыткой скрывается куда более сложный и многослойный мир.
Это остров контрастов, где вулканические горы хранят следы древних цивилизаций, а в самой толще скал сохранились пещерные поселения: когда-то здесь жили целые общины, обустраивая дома, зернохранилища и места поклонения прямо внутри камня.
И даже климат острова здесь играет свою роль. Благодаря уникальному сочетанию природных условий на Гран-Канарии сохранилась одна из немногих коммерческих кофейных плантаций Европы, ещё один неожиданный штрих к острову, который гораздо труднее свести к одному образу, чем кажется на первый взгляд.
Остров может полностью преобразиться всего за несколько часов пути.
Можно покинуть залитое солнцем побережье, подняться в мир облаков и сосновых лесов, пересечь засушливые ландшафты, напоминающие Сахару, и всё равно вернуться к морю ещё до конца дня.
Местные любят шутить:«Если тебе не нравится погода, просто проедь двадцать минут».
Даже у облаков здесь есть имя: panza de burro, «ослиное брюхо». Так называют серый слой низких облаков, который накрывает части острова.
Но перемены здесь никогда не ограничивались погодой или ландшафтом.
На протяжении поколений канарцы уезжали на Кубу, в Венесуэлу, Уругвай и другие страны Латинской Америки. Истории целых семей были сформированы отъездами, ожиданием и возвращениями.
Миграция здесь никогда не была абстрактным термином из газет или политических дебатов. Она была частью повседневной жизни, даже в разговорах между родственниками.
Поэтому неудивительно, что второй роман Хорхе, “Cayuco”, посвящён миграции и поиску лучшего будущего.
Возможно, эта связь не случайна.
Гран-Канария всегда была перекрёстком миров: африканская география, испанская культура, атлантическая идентичность, старые миграционные маршруты, моряки, торговцы, исследователи и путешественники.
Он вырос с ощущением, что море не разделяет места, а соединяет их. Возможно, именно поэтому переезд с одного острова в страну, состоящую из 2 317 островов, никогда не казался ему таким необычным, каким он может показаться со стороны.
«L» это то, как ты смотришь на меня
После того как Хорхе прочитал первый вариант этой истории, он попросил меня не забыть об одном человеке.
Кати Курст.
«Она очень важная часть моего счастья в настоящее времч», сказал он.
Когда я спросила, что первым привлекло его внимание, он ответил: «Её глаза, muidugi».
Но больше всего он ценит в ней не внешность.
«Её доброту, потому что она всегда готова помочь людям».
Возможно, поэтому Эстония стала для Хорхе чем-то большим, чем просто ещё одна страна.
Он говорит, что рядом с Кати чувствует себя здесь как дома.
«С ней я всегда чем-то занят, поэтому я меньше скучаю по семье и друзьям».
Они вместе готовят, путешествуют, навещают родственников, играют в настольные игры и учат языки. Хорхе учит Кати испанскому, а она его эстонскому. Они никогда не говорят по-английски.
Момент, когда Хорхе понял, что Кати стала частью его будущего, оказался удивительно обыденным.
Пять месяцев они жили вместе, пока в его квартире шёл ремонт.
«За всё это время мы ни разу не поссорились. Тогда я понял, что она идеальный человек, с которым можно думать о будущем».
Хорхе часто говорит о счастье почти как о системе координат. Его представление о нём сформировалось под влиянием философии Древнего Рима: болезни, негатив, зависть и неопределённость всё равно будут частью жизни. От них невозможно построить мир, в котором ничего не случается.
Можно только создать достаточно прочный фундамент.
Любовь. Здоровье. Работа, которая имеет смысл. Финансовая стабильность.
«Моё определение не изменилось, но Кати полностью укрепила любовную сторону моей жизни, сделав мой щит прочнее, чем когда-либо».
Для человека, которому не раз приходилось начинать жизнь заново, любовь не обязательно должна быть центром всего. Она может быть частью конструкции тем, что делает остальные её элементы устойчивее.
Вторая жизнь после сорока
Его первая жизнь была построена вокруг футбола — мира, который десятилетиями формировал его личность и привёл его в разные страны, включая Испанию, Китай, Узбекистан и Андорру, где он работал фитнес-тренером и физиотерапевтом.
Футбол давал ему возможности, дружбу и незабываемые впечатления, но одновременно требовал постоянного движения и способности адаптироваться.
Профессиональный спорт это мир, где всё измеряется: результатами, физической формой, прогрессом и успехом. Всегда есть следующий матч, следующий гол, следующий вызов.
А потом почти одновременно закончились две важные части его жизни.
Распался брак.
Завершилась футбольная карьера.
Многие назвали бы такой момент кризисом.
Хорхе описывает его иначе.
Для него это был не конец, а переход.
В 2022 году появилась возможность жить и работать в Эстонии.
Неврологическому реабилитационному центру в Хаапсалу требовался физиотерапевт, и благодаря целой цепочке знакомств и обстоятельств, которые казались почти случайными, Хорхе принял предложение и переехал на север.
С Гран-Канарии к Балтийскому морю.
От профессионального футбола к реабилитационной медицине.
От жизни, построенной вокруг скорости и соревнования, к жизни, основанной на терпении и восстановлении.
В футболе всё происходит быстро.
В реабилитации нельзя заставить прогресс идти быстрее.
Улучшение состояния пациента часто измеряется не впечатляющими победами, а маленькими шагами, которым нужны время, внимание и настойчивость.
«Дело не только в зарплате,» объясняет он. « Если ты счастлив на работе, это очень важно. Ты проводишь там сорок часов каждую неделю».
Для Хорхе счастье не строится на одном достижении.
Оно рождается из равновесия.
Как он говорит: «Гораздо важнее общаться с людьми. Иметь друга, иметь девушку, поддерживать связь с семьёй».
Истории, которые остались
Задолго до Эстонии, до футбола и даже до начала профессиональной карьеры была литература.
«Я любил писать ещё в детстве», говорит Хорхе.
В школе он дважды побеждал в литературных конкурсах.
А потом, как это часто бывает, жизнь стала сложнее.
Университет.
Работа.
Семейные обязанности.
Писательство постепенно отошло на второй план.
Но желание создавать никогда не исчезало полностью.
На какое-то время его внимание переключилось на другую форму творчества — настольные игры.
Он придумал шесть разных игр, хотя ни одна из них так и не была опубликована.
Результат никогда не был главным.
Важен был сам процесс: придумывать миры, создавать правила и превращать идеи во что-то реальное.
Спустя годы, во время пандемии, когда мир внезапно стал тише, а многие люди обнаружили, что проводят гораздо больше времени в одиночестве, Хорхе снова нашёл дорогу к писательству.
«Чем же мне теперь заниматься?» спросил он себя.
Ответом стало то, что всё это время ждало где-то на заднем плане.
Писательство.
С тех пор Хорхе написал книгу по саморазвитию для футболистов, приближающихся к завершению карьеры, закончил два романа и продолжает работать над третьим.
Его книги перемещаются между веками и континентами, рассказывая о римских воинах, африканских мигрантах, забытых солдатах и исторических конфликтах.
На первый взгляд эти темы могут показаться совершенно не связанными друг с другом.
Но под ними проходит общая нить.
Движение. Перемещение. Люди, пытающиеся пережить перемены, которых они не всегда выбирали сами.
Возможно, Хорхе тянется к таким историям потому, что во многом понимает их на личном примере.
История через человеческие судьбы
Первый роман Хорхе, “At the Orders of Rome”, переносит читателя в 30 год до нашей эры, когда канарский воин по имени Дорамас попадает в плен после нападения пиратов и оказывается втянут в конфликты римского мира.
В книге переплетаются история Гран-Канарии, Римской империи и личная судьба человека, оказавшегося в обстоятельствах, которые он не мог контролировать.
Его любовь к римской истории очевидна.
Хорхе читает таких исторических авторов, как Сантьяго Постегильо, Массимо Манфреди, Саймон Скарроу, Гарри Сайдботтом и Бен Кейн, и хотел создать собственную историю внутри этого мира.
Второй роман, «Cayuco», рассказывает о совершенно другом историческом периоде, но обращается к похожей теме.
Он повествует об африканских мигрантах, которые рискуют всем в поисках лучшего будущего.
Через разных персонажей и их судьбы, роман говорит не только о самой миграции, но и о людях, стоящих за ней, об их надеждах, страхах и стойкости.
Третий роман посвящён Рифской войне — конфликту между марокканскими племенами и испанской колониальной армией в начале XX века.
Источником вдохновения стало нечто очень личное: памятная табличка возле дома его матери, посвящённая соседу, погибшему в той войне.
Во время исследования Хорхе обнаружил целую страницу истории, о которой редко говорят в испанских школах.
Это была болезненная глава прошлого, в которой погибли тысячи молодых испанцев из бедных семей в конфликте, который многие впоследствии считали ненужным.
«Если мне нравится какая-то история, я люблю собрать о ней как можно больше информации. А потом начинаю её писать».
Снимая слои предубеждения
В представлении многих людей Испания давно существует в готовом наборе образов: фламенко, сангрия, солнце, сиеста, поздние ужины, громкие разговоры и ощущение, что здесь никто никуда особенно не спешит. Туристическая индустрия хорошо умеет наслаивать клише, не задумываясь, насколько они далеки от реальности.
Хорхе жил в другой Испании, совсем не похожей на телевизионную рекламу.
И он хотел бы развенчать эти мифы, уж слишком обобщающие традиции одного региона в масштабный образ целой страны.
Фламенко, например, находится уж очень далеко в географическом и культурном контексте от Гран-Канарии.
Для человека со стороны, чуть ли не все испанцы ходят в ярких костюмах, хлопают в ладоши и пляшут под гитару зажигательные танцы.
Но его география гораздо конкретнее.
Историческое ядро этого искусства находится в Андалусии, прежде всего вокруг Севильи, Кадиса и Хереса. В его развитии участвовали разные культурные и музыкальные сообщества, в том числе испанские рома.
С сангрией происходит примерно то же, что и с фламенко: за пределами Испании она стала символом страны, хотя для самих испанцев её значение гораздо скромнее.
«Я прожил в Испании сорок лет и ни разу не видел, чтобы мои родственники или друзья пили сангрию».
Еще одно ошибочное мнение существует об испанской лени и бесконечному отдыху.
Там действительно большое значение придают жизни вне работы: семье, друзьям, террасам, разговорам и совместным трапезам.
Но ценить жизнь и уметь расслабляться не значит избегать труда и усилий.
Это значит выделять пространство и время для значимых вещей.
Есть и другой устойчивый образ испанца: громкий, эмоциональный, постоянно спорящий и жестикулирующий. На его фоне эстонская сдержанность выглядит почти полной противоположностью, здесь не боятся тишины, не считают необходимым заполнять словами каждую паузу и предпочитают говорить ровно тогда, когда действительно есть что сказать.
Тем интереснее, что Хорхе, выросший в этой более шумной социальной среде, довольно легко освоился на севере Европы.
Он понимает, что у каждой страны свой ритм.
У каждой культуры есть чему научиться.
Философия паэльи
Стоит спросить Хорхе о паэлье, и его ответ быстро превращается в подробное объяснение ингредиентов, пропорций и терпения.
Он говорит о рисе, морепродуктах, шафране, оливковом масле, рыбном бульоне и о том, насколько важно правильно выполнять каждый этап.
«Главное — соотношение,» объясняет он. «Одна часть риса, три части бульона».
Он описывает процесс приготовления, порядок добавления ингредиентов, время и последние минуты, когда паэлья должна отдохнуть перед подачей.
«У меня есть собственный гриль. Я привёз его из Испании».
А самое важное в рецепте то, что паэлью нужно готовить для друзей.
Потому что в его мире лучшие вещи редко переживаются в одиночестве.
Хорошая еда.
Хороший разговор.
Хорошая бутылка вина.
Несколько часов с людьми, с которыми тебе хорошо.
Вкус дома
Еда является одним из самых простых способов понять культуру в целом и человека в отдельности.
Готовка является одним из его увлечений и одним из способов выражать любовь. Он говорит о привычках, здоровье, воспоминаниях и удовольствии приготовить что-то для людей, которые тебе дороги.
Одно из первых различий, о которых он рассказывает, кажется небольшим, но при этом многое говорит о культуре питания.
«В Испании мы не так часто используем майонез. Мы используем оливковое масло».
Оливковое масло является основой многих повседневных испанских блюд, особенно свежих салатов.
Хорхе любит создавать собственные сочетания, нередко смешивая вкусы, которые поначалу могут показаться необычными.
Один из салатов, который он рекомендует, включает гранат, копчёный лосось, свёклу и оливковое масло.
Для ещё более насыщенного вкуса можно добавить сельдь.
«Очень необычно, но очень хорошо, очень вкусно».
Есть и другие рецепты, которые он готовит регулярно.
Один из любимых сочетает манго, помидоры, сыр и оливковое масло.
Но и здесь Хорхе обращает внимание на баланс.
«Не слишком острый и яркий сыр. Если сыр слишком резкий, в итоге салат невкусный. Лучше использовать обычный сыр».
Для него хорошая еда не означает стремление всё усложнить.
Это понимание гармонии между ингредиентами.
Ещё один салат, который он часто готовит, состоит из брокколи, помидоров и оливкового масла.
Эти блюда он готовит не только для себя, но и для своей девушки и её семьи.
«Им очень нравится».
Обычно он готовит несколько разных салатов, к которым снова и снова возвращается, каждый раз немного меняя рецепт.
Оливковое масло остаётся неизменным ингредиентом.
Когда его спрашивают о любимом блюде, которое он готовит, ответ приходит сразу.
«Паэлья».
Конечно.
Паэлья, пожалуй, то блюдо, которое сильнее всего связывает Хорхе с Испанией.
Он продолжает регулярно готовить её в Эстонии, особенно варианты с морепродуктами.
Больше всего он любит чёрную паэлью с рисом, окрашенным чернилами кальмара, хотя ему нравится и традиционная жёлтая паэлья.
Существует множество разновидностей: с морепродуктами, смешанные варианты с мясом и морепродуктами и даже вариант, больше напоминающий плов, который готовят только с мясом.
То, как Хорхе говорит о паэлье, отражает те же качества, которые проходят через всю его историю:
Tерпение.
Внимание к деталям.
Уважение к процессу.
После переезда в Эстонию Хорхе открыл для себя и местные кулинарные традиции.
Он описывает эстонскую кухню как очень интернациональную, но некоторые блюда особенно привлекли его внимание.
«Мне нравятся капсаруллид» (т.е. голубцы).
Сельдь стала ещё одним интересным открытием.
«В Испании сельдь считается чем-то очень экзотическим, а здесь она повсюду. Мне тоже нравится сельдь».
Для человека с острова, окружённого Атлантическим океаном, любовь к рыбе, пожалуй, неудивительна.
В отличие от многих людей, которые связывают зиму с особой согревающей едой, Хорхе не проводит чёткие границы между летней и зимней кухней.
Для него температура за окном не определяет, что окажется на столе.
Вместо того чтобы готовить только тогда, когда появляется свободное время, он планирует заранее.
«Я готовлю меню на всю неделю».
На работу он также предпочитает приносить свою еду, а не есть в столовой.
«Я могу там есть, но мне не нравится».
Причина проста: «Ты не контролируешь, что ешь».
А есть он любит.
И готовит он, чтобы оставаться здоровым и создавать что-то особенное для любимых людей.
Эстония: выбрать спокойствие вместо совершенства
Можно годами смотреть на то, чего не хватает, и забывать ценить то, что уже есть.
Хорхе считает, что счастье строится на гораздо более важных вещах: отношениях, здоровье, значимой работе, спокойствии.
«Ты можешь находиться на Гран-Канарии, где светит солнце, но если тебе не хватает хотя бы одной из этих вещей, ты не можешь быть счастлив».
Он выбрал Эстонию потому, что в тот момент его жизни она дала ему то, в чём он нуждался.
Другой ритм. Меньше стресса. Ощущение пространства.
Он описывает Эстонию как место, где жизнь кажется проще.
Здесь можно ходить пешком практически повсюду. Здесь свежий воздух и природа находятся совсем рядом.
Для человека, который много лет провёл в профессиональном спорте и больших городах, этот более медленный ритм стал открытием.
Появилось время жить.
И наслаждаться жизнью.
«Ты теряешь свою жизнь по дороге домой за рулём».
Но это точно не часть истории о Хорхе…